Опадают розы,

Мёрзнут лепестки,

Зарыдал и бросил

Кто-то от тоски.

Цвет её багровый

Брызнул на снега,

Похоронки вдовам

Вьюга намела.

День оделся в траур

Белый поутру,

Пёс с самих окраин

Лает на беду.

Сжав до боли скулы,

Вносит в дом конверт

Почтальон – коснулась

Бабу с фронта смерть.

Карачун к соседке

Вместе с тем дополз

Из-под Вязьмы где-то,

Там могильный холм.

Имена на бланке,

В письмах от руки,

Жарит темп германский

Наперегонки.

Избы воют хором,

Резво в поле жнёт

Мужиков под корень

Сорок первый год.

"Неординарные задачи решают неординарные умы, с помощью оценок и корок дипломов решают задачки из школьных или институтских учебников. Космос покоряют сумасшедшие гении, а не нормальные отличники".

"Выдающаяся личность нужна в экстремальных ситуациях, для достижения кажущихся недостижимыми целей, в минуты смертельной опасности; человечеству, чтобы выбраться из бурелома окаменелых сердец, требуется самоотверженный и благородный Данко".

"Когда к человеку элементарно утрачивается чувство благодарности за сделанное от чистого сердца добро, немедленно приходит, как бестолковая нагрузка в нужном позарез наборе к празднику, тень забытого дочерями умирающего отца Горио".

"Слабым и глупым приходится довольствоваться только тем исходным положением, которое им определено другими: сильными и умными".

"Пустота всегда ищет пустоту, она не преодолевает полноту, она может только стать ею, то есть полной пустотой".

"Кладбище – это не место от избавления от отвергнутых душою бездуховных тел, это не их специализированная свалка, не завод по переработке человеческих органических сущностей, это не креативная зона нашего утешения от преждевременной брошенности и опоздавшей к уместности тоски, это наша инфицированная, активированная рождением совесть, наш сакральный оберег, наш духовный катехон, только оно одно и отделяет, спасает нас героически, вопреки самим людям, как ни парадоксально, здесь и сейчас от ада на этом свете, на крошечном плацдарме ожившей вечности, от полного и окончательного сиюминутного угасания мыслящего мира".

Когда начал пневмой гаснуть,

Как только обмяк в «не быть»,

То сразу мне стало ясно,

Чьё будет сердечко ныть.

Коллег коллектив припомнил

Какой-то всего разок,

Минул сожаленье скромно,

Язвить вперебой чтоб мог.

Все те, кто огульно льстили,

Теснясь за столом в друзьях,

Проститься со мной забыли,

В ничтожных застряв трудах.

Земного дневник вояжа,

Закапал циничный мёд,

Не стало, и каждый за́жил,

Укрывшись куском забот.

Родители бы предстали

С разодранною душой,

Так если б они не ждали

Обняться потом со мной.

Меж парой зазноб метался,

Очаг берегла жена,

Из тех, кто в любви мне клялся,

Скорбит лишь она одна.

Листочек слетел смоковный,

Пандоры открыт ларец,

И сам человек – условность,

На мнимом лежит одре.

Приход в этот мир – случайный,

Уход тоже невзначай,

Сегодня – кипящий чайник,

Назавтра – остывший чай.